Любопытно, однако

72 357 подписчиков

Свежие комментарии

  • Диман
    На кожаную иглу таких депутатов!!!Сколько можно это...
  • ГусЕна
    Удивляют некоторые упоротые; Путин Байдена слегка наклонил и Украина перестала быть Кгрозой 1, а тут кокойто или куку...Доверие теряет са...
  • Александр
    Писал статейку не патриот,а идиот.Сталин победил Пу...

После Сталина СССР был уже другим государством, каким угодно, но не тем, основы которого закладывал Сталин

Советский Союз распался тридцать лет назад, а советский народ, вроде как, и пережил эту травму. А распад Союза – это действительно дело страшное и травма, как ни крути, осталась. И переживали мы это дело тяжело.

Я вот все про единение народа говорю и не знаю какие слова еще подобрать для того, чтобы мы все действительно осознали, что с нами уже воюют. И война эта в самом разгаре.

Как одно с другим связано?

Я сейчас основываюсь на собственном знании, которое получила в процессе общения с большим количеством ветеранов Великой Отечественной войны, ну и есть некоторое количество историков, политологов (на самом деле очень не много), с которыми я разделила эту точку зрения. Ну или они со мной. В общем, с мнением которых я солидарна.

Когда я собирала воспоминания ветеранов о войне, спрашивала, чем же таким была для них эта война, они все давали разную оценку. А начала я собирать эти воспоминания еще при Союзе. Так вот, если мнения ветеранов о том — что же такое война — разнились, то в оценке послевоенного времени они были единодушны – предательство. Вот только к пониманию этого каждый шел своим путем и разное количество времени. Но к 1988 году практически каждый, кто дожил, осознал это.

Мы собираем воспоминания ветеранов о войне, я же впервые пишу воспоминания ветеранов о послевоенном, послесталинском мире.

Я не стану называть фамилии и имена, сейчас это уж совсем ни к чему, к настоящему моменту все эти люди уже давно умерли и ни подтвердить, ни опровергнуть мои слова они не смогут – это одно. Другое – я описываю общее мнение, в какой-то степени усредненное, поскольку ветераны жили в разных регионах страны. Поэтому за все сказанное здесь я беру ответственность на себя.

Закончилась Великая Отечественная война. В стране не было ни одного места, где бы это кровожадное чудовище не отметилось. Тыл точно так же страдал от войны, как и места, где шли бои. Да, в тылу не падали бомбы, не рвались снаряды, не уничтожались посевы, не горели города. Но в тылу жили только старики, инвалиды, женщины и дети. Мужчин, на которых распространялась бронь, было очень немного, и каждый из них работал за себя и за тех парней, что оставались на фронте. Работал на износ.

Тыл, страдающий от холода, потому что отопления не было; голодный, потому что жили на довольно скудных пайках, так как продукты требовались фронту; больной, так как фронт поглощал все запасы медикаментов… Тыл жил тяжело и тревожно. Даже когда было объявлено об окончании войны, ликование продлилось недолго – работать требовалось не меньше, а даже больше, и люди… Люди ждали возвращения фронтовиков. Отчаянно ждали, особенно те, кто получил похоронки. Ждали и надеялись, что похоронка была ошибкой. Отчаянно ждали те, кто получил извещение «пропал без вести» — вдруг, вдруг, вдруг… И, конечно, ждали те, кто получал фронтовые треугольники. Надежда, тревога, труд до изнеможения – это символы послевоенного тыла.

Фронтовики ждали демобилизации. Отчаянно ждали. И их ожидание было не менее тревожным, особенно тех, чьи родные оказались на оккупированной территории. Живы ли, в России ли…

Фронтовики, они ведь своими глазами видели освобожденные от немцев города и села. И каждый солдат боялся вместо дома увидеть вот это
После Сталина СССР был уже другим государством, каким угодно, но не тем, основы которого закладывал Сталин
После Сталина СССР был уже другим государством, каким угодно, но не тем, основы которого закладывал Сталин
Но, как известно, надежда умирает последней. Ожидание, тревога, нетерпение и отчаянное – домой, скоро домой. Это были символы ожидающих отправки домой солдат.

И наконец, пришло время, когда две волны ожидания встретились. Солдаты возвращались… Кто-то на пустошь, кто-то к могилам родных, кому-то и могил не досталось – только головешки и прах. Ну а кому-то все-таки повезло и его действительно встретил дом, родные и близкие.

В этот период, именно сразу после войны, с сорок пятого по сорок девятый, по воспоминаниям ветеранов, в стране была «движуха» – люди постоянно переезжали с места на место. Кто-то искал родных, кто-то возвращался из эвакуации, продолжалась демобилизация военных: люди возвращались из Европы и Дальнего Востока, те, кто оставался в регулярных частях советской армии, получали отпуска. В общем, вся страна ехала, шла, летела… При этом предприятия работали, колхозники пахали и сеяли, строители строили и отстраивали.

Это время было одновременно и временем подъема духа, и временем отчаянной тоски, и депрессии. Правда тогда ни о какой депрессии и слыхом не слыхали. Людям, прошедшим войну, было тяжело встроиться в мирную жизнь, привыкнуть к ней. Да и тогда, по большому-то счету, и привыкать приходилось не к мирной жизни, а к тому, чтобы сориентироваться в этом изменившемся мире.

По словам одного фронтовика, впоследствии ставшего секретарем обкома и долгие годы занимавшего эту должность, сначала война сломала людей, а потом мир – доломал. Те, кто отвык бояться и черта, и бога, кто шел с голыми руками в атаку и выходил по окончании боя не получал ни царапины, ломались на том, что не могли сориентироваться в том, кто друг, а кто враг. А врагов тогда не просто хватало, их было слишком много — тех самых предателей-недобитков, что скрывались в лесах и чьи потомки сегодня проходят маршами в прибалтийских городах и на Украине. С бандами государство боролось, и боролось отчаянно – выслеживали и ликвидировали, но не все в бандах были.

Рассказывали случай, когда одного из мастеров строительного участка наградили медалью «За доблестный труд», а работал этот человек и после войны на совесть. И вот недавно демобилизовавшийся капитан, до войны бывший строителем, а по ее окончании назначенный руководить этим участком, представил мастера к награде. Документы прошли все проверки, награду вручили, а через пару месяцев этого мастера одна из вновь принятых на работу девушек обвинила в пособничестве. Разбирательство было недолгим, мастер и правда оказался бывшим полицаем, кроме девушки это засвидетельствовали еще несколько человек. И на суде, когда зачитывали обвинение, оказалось, что и полицаем он был отличным — и тоже был представлен к какой-то награде. В результате инцидента боевой офицер спился. При этом работал, не зверствовал, подозревать никого ни в чем не подозревал, но и верить никому не верил.

Фильм «Место встречи…» если помните, то там Шарапов во многом олицетворял тех, кто с фронта вернулись. А Жеглов – как раз тех, кто с врагами внутри страны боролись. Так вот, многие «Шараповы», столкнувшись с «несправедливостью» Жегловых и ложью во благо, ломались. Вот такой внутренний конфликт. Фронт, он во многом идеалистичен и требует максимализма. Те, кто смогли настроиться именно на такой «мир» внутри войны, чаще выживали, хоть и рисковали больше тех, кто не успел еще выработать в себе требуемые качества. А мирная действительность, которая ох как не соответствовала военным представлениям о мире, крушила людей.

Некоторые из моих собеседников объясняли высокую смертность среди фронтовиков в мирное время именно вот этим несоответствием ожиданий и действительности. Ранения – да, конечно, они подтачивали здоровье, но … понимаете: «он два года с этим осколком воевал, до Берлина дошел, а как на завод устроился, так через год осколок и дал себя знать. Так не бывает». – говорили мне. Тут не берусь судить, но мнение такое было.

Не нужно думать, что мирный быт был так уж и ужасен, что бывалые фронтовики сдавались – спивались и умирали. Нет, но то, что таких случаев было довольно много – это факт. И тут же еще один фактор срабатывал – политическая обстановка называется.

Люди настолько верили Сталину, который привел их к победе, что никто и подумать не мог, что Иосиф Виссарионович мог быть не прав хоть в мелочи. И если мы тщательно изучим архивные документы, сопоставим решения Сталина и то, как жила страна в то время, то придем к выводу, что Сталин действительно всегда принимал самые оптимальные решения. Потерь было не избежать, но Сталин и его соратники всегда стремились эти потери минимизировать. Но им ведь приходилось принимать решения не из разряда око за око, а соотносить внешнюю политику и «настройку» общества на решение поставленных временем и судьбой государства задач.

Как-то мне аббревиатуру СССР расшифровали так: Союз Советских Сталинских Республик.

Люди безусловно верили Сталину и верили в Сталина. Если бы не его жесткость в каких-то вещах, то, возможно, смертей от столкновения с действительностью среди фронтовиков было бы намного больше.

Не могу сказать, что я досконально описала то, о чем мне рассказывали, но хочется думать, что хоть какое-то представление о том времени дать получилось.

Чисто материально — предельно тяжело было в первые послевоенные годы, но к началу пятидесятых, так или иначе, мирная жизнь все-таки стала налаживаться. У людей уже появился какой-то досуг, который помимо хлопот по хозяйству стали заполнять тем, что сейчас называют хобби. Да и на рыбалку и за грибами люди уже стали ходить не ради того, чтобы как-то зиму пережить, а просто ради удовольствия. Мир из серого послевоенного стал расцвечиваться красками. И изменилось само советское общество.

Вот те фронтовики, что смогли пережить конфликт ожидаемого с действительностью, вот этот свой максимализм, идеализм, энтузиазм, уверенность в том, что «все по плечу» — смогли передать народным массам. К пятидесятым годам идеалам чести, бесстрашия, справедливости, щедростью и так далее, было подвержено все советское общество. Те фильмы, что были сняты в тот период, по мнению многих, кто жил в то время, по настроению полностью соответствовали действительности.

В общем, небывалый подъем, можно сказать, пик и тяжелейший удар – смерть Сталина. Люди буквально чувствовали себя осиротевшими. Это действительно было неприкрытое и искреннее народное горе и, конечно, переживание: что теперь с нами всеми будет?

И вот это стало переломным моментом.

Психологически наши предки – деды, отцы – приняли на свою психику столько ударов, что не всегда могли адекватно среагировать на очередной вызов. Ведь некоторым дедам и Первая мировая досталась, и революции, и гражданская, и два голода, и Финская война, и Великая Отечественная, и восстановление страны, и борьба с власовцами и бандеровцами. И только вроде жизнь налаживаться начала – умер Сталин.

На то, что пост Генерального секретаря занял Хрущев, люди как-то не очень отреагировали. Считали, как и мы в девяностые, что жизнь будет прежней, такой же, как и при Сталине. Тем более что риторика-то сохранялась. Да, были нюансы, но люди считали их несущественными. И, вроде, ведь все же по-прежнему – идет бурное строительство, сельское хозяйство борется за урожаи, люди усмиряют природу, наука достигла небывалых высот, и вот уже на горизонте брезжит покорение космоса. И двадцатый съезд партии, и культ личности.

Рассказывали, что после съезда даже кое-кто и застрелился.

Период после двадцатого съезда характерен тем, что по большому счету вот тот послевоенный внутренний конфликт человека, так до конца и не разрешенный, получил новую «порцию горючего» и психика просто не у всех успела отреагировать. Кто-то был просто оглушен и пребывал в ступоре, кто-то пытался понять происходящее, кто-то просто вытеснял информацию и считал, что ничего такого не было. По-разному люди отреагировали. Очень по-разному. А надо было действовать. Но на действия никто не решился.

Тут дело даже не в нерешительности, а в том, что большинство людей так до конца и не смогли осознать происходящее и уж точно не могли спрогнозировать дальнейшее развитие событий. Зато отставку Хрущева и вступление на пост главы государства Брежнева – приветствовали искренне. Но Брежнев не был Сталиным и все, что он успел до своей болезни – это «законсервировать» ситуацию. Не усугублять, но и не исправлять.

После Сталина СССР был уже другим государством, каким угодно, но не тем, основы которого закладывал Сталин, не тем, которое в границах Российской Империи он смог воссоздать, не тем, где рабочий человек был действительно, а не формально, уважаем.

Ссылка на первоисточник

Картина дня

наверх